Цена углерода в Южной Корее превысила 30 000 вон и давит на угольную генерацию

Цена квот на выбросы в Южной Корее поднялась выше 30 000 вон — уровня, на котором угольная генерация начинает терять ценовое преимущество, обеспечивавшее ей место в энергобалансе страны. Как пишет издание Hans Economy, давление будет нарастать: в четвёртый плановый период национальной системы торговли выбросами (K-ETS) доля платного распределения квот для электроэнергетики будет повышаться поэтапно.

Углеродные издержки сильнее всего бьют по углю

Механизм прямой. Угольные блоки выбрасывают заметно больше CO2 на единицу выработки, чем газовые, поэтому любое подорожание квот расширяет разрыв в углеродных издержках между двумя технологиями. Станции загружаются в порядке переменных затрат, и достаточно высокая цена углерода сдвигает уголь вниз по этому порядку, а газ — вверх. При цене выше 30 000 вон, по данным Hans Economy, давление на конкурентоспособность угля уже заметно.

Сигнал на сокращение угольной выработки однозначен, отмечает издание. Сложность в том, чем уголь замещать и по какой цене.

Платное распределение растёт в четвёртом плановом периоде

В K-ETS часть квот компании получают бесплатно, остальное обязаны выкупать. Для генерирующих компаний доля, которую нужно оплачивать, в четвёртый плановый период будет повышаться поэтапно. На практике это значит, что всё большая часть каждой выброшенной тонны превращается в денежный расход, а цена углерода напрямую входит в себестоимость.

• больший объём квот приобретается по рыночной цене вместо бесплатного получения;
• углеродные затраты закладываются в переменную стоимость каждого угольного мегаватт-часа;
• финансовый результат генераторов сильнее зависит от колебаний цены квот;
• усиливается стимул перераспределять нагрузку на менее углеродоёмкие станции там, где позволяет мощность.

Два фактора складываются: растёт цена тонны и одновременно растёт число тонн, за которые нужно платить.

Замена тоже недешёвая

Очевидная замена угольной базовой нагрузке — сжиженный природный газ, но, как отмечает Hans Economy, СПГ тоже подорожал, поэтому смена топлива сама по себе не удешевляет выработку. Южная Корея ввозит практически весь энергетический уголь и весь газ, и устойчивый переход с угля на газ перераспределит закупки от поставщиков угля к поставщикам СПГ, а не снизит зависимость страны от импорта.

Топливом счёт не ограничивается. Переход требует вложений в системы накопления энергии (ESS) и в электросети, пишет издание: энергобалансу с большей долей газа и возобновляемых источников нужны гибкость и пропускная способность, которых угольному парку не требовалось.

Открытый вопрос — кто заплатит

Hans Economy формулирует стоимость замещения как главную нерешённую проблему: ценовой сигнал работает, но у счёта за замещение — топливо, накопители, сети — нет согласованного плательщика. Кандидаты известны: маржа генерирующих компаний, тарифы для промышленности и населения, бюджет.

Участникам рынка стоит следить за траекторией цены квот выше 30 000 вон, за темпом повышения доли платного распределения в четвёртый плановый период, за условиями закупок СПГ и за графиком строительства накопителей и сетей. От этого зависит, как быстро угольные мощности перейдут из рабочего режима в резерв и какая часть импортного энергетического спроса Кореи сместится с угля на газ.