Цены на продовольствие достигли трёхлетнего максимума на фоне войны в Иране

Цены на продовольствие достигли трёхлетнего максимума на фоне войны в Иране

В апреле мировые цены на продовольственное сырьё поднялись до самого высокого уровня более чем за три года: война в Иране нарушила поставки энергоносителей и ключевых ресурсов для производства продуктов питания. По данным майского отчёта Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (FAO) от 8 мая, на который ссылается Transport Topics, индекс продовольственных цен вырос на 1,6% к марту — это третий месяц роста подряд. Показатель на 2,5% выше уровня годичной давности.

Рост возглавили растительные масла, мясо и зерновые. Субиндекс растительных масел FAO подскочил на 5,9% к марту, достигнув максимума с июля 2022 года, — его поддержал спрос на биотопливо на фоне роста нефтяных цен. Индекс мяса прибавил 1,2% и обновил рекорд, а индекс зерновых вырос на 0,8% из-за погодных рисков и ожиданий сокращения посевов пшеницы в 2026 году: фермеры рассматривают менее требовательные к удобрениям культуры.

Шок исходит от энергии, а не от урожая

Война, идущая уже десятую неделю, фактически закрыла Ормузский пролив, сократив поставки дизеля и удобрений и подтолкнув нефть к $110 за баррель. Исследователи Университета Пёрдью подчёркивают: этим текущий эпизод отличается от засухи или болезни посевов — шок зарождается на энергетических рынках и бьёт по всем звеньям пищевой цепи сразу: транспорт, упаковка, переработка, охлаждение и розница.

Такая широта лишает потребителя привычной защиты. Когда дорожает говядина, покупатель переходит на курицу; когда дорожает энергия, доступной «безэнергетической» еды не существует. Дизель приводит в движение каждый грузовик, из нефтехимии делают упаковку, а высокие цены на нефть перетягивают кукурузу в этанол, а растительные масла — в биодизель, сокращая предложение для пищевых нужд. Исследование по 36 странам ОЭСР, на которое ссылается Пёрдью, показывает: энергетическая инфляция статистически значимо влияет на продовольственную — и тем сильнее, чем выше энергозависимость страны.

Перенос отложенный, но устойчивый

Один лишь фермерский канал издержек не запускает рост цен в магазинах автоматически. Пёрдью отмечает, что в 2023 году доля фермы составляла всего 15,9 цента из каждого потребительского доллара на еду, поднимаясь примерно до 24 центов для продуктов домашнего потребления и падая до 5,4 цента для ресторанов. Рост сырьевых затрат фермы на 20% поднял бы розничные цены в магазинах примерно на 4–5%, а в ресторанах — около 1%.

Главная проблема — во времени. Длинные цепочки поставок и срочные контракты означают, что ценовые шоки доходят до полок за три-шесть месяцев, а для складируемого сырья вроде зерна и консервов — до двенадцати месяцев. Закрепившись, розничные цены снижаются медленно даже после спада издержек. По оценке Пёрдью, устойчивый энергетический шок такого масштаба может добавить 3–6 процентных пунктов к инфляции продуктов домашнего потребления за 12–18 месяцев; при быстром завершении конфликта след будет гораздо меньше.

Что это значит для импортёров и экспортёров

Главный экономист FAO Максимо Тореро заявил, что агропродовольственная отрасль «пока устойчива, потому что продаёт уже произведённое», но предупредил: это «очень быстро изменится по мере переноса сырьевых и энергетических издержек». Если война дойдёт до 90-го дня, по его словам, риск продовольственного кризиса заметно вырастет в конце 2026 года и в 2027 году.

Для импортёров и экспортёров ближайший сигнал — в растительных маслах и зерновых, где рост цен уже виден, а спрос на биотопливо прямо конкурирует с пищевым использованием. Тяжелее всего придётся семьям с низкими доходами, которые тратят на еду большую долю бюджета, и энергозависимым странам-импортёрам, менее всего способным поглотить широкую продовольственную инфляцию. IFPRI отдельно задаётся вопросом, спровоцирует ли иранский кризис новый виток скачка цен, — и апрельские данные начинают на него отвечать.